процесс я знала намного хуже, чем гражданский, многое нужно было обновить в памяти, чтобы не чувствовать себя идиоткой. За подготовкой прошел практически весь вечер, пока ко мне не ввалился чуть не повизгивающий от восторга Николя.
— Ты чего? — удивилась я.
— Полька, дело есть! — и он тут же растянулся рядом. Книги и конспекты были сметены на пол.
— Ты что творишь?
— Ой, отстань, — отмахнулся он. — Ты лучше послушай, что я сделал!
— Что?
— Я у дяди в кабинете прослушку поставил! — он был собой необычайно горд.
— Чего? — у меня глаза на лоб полезли.
— А чего? Все путем, пора брать расследование в свои руки, а то они ничего не найдут. Вон смотри, сколько времени прошло, а они еще со вскрытием возятся, — жарко зашептал он.
— Во-первых, где ты взял жучки? — я схватилась за голову, уж если и этот в сыщики подался, то только держись.
— Как где? — не понял он. — В столе у дяди. Я просто активировал один акустический жучок. Теперь будем знать, что у них в кабинете творится, — лицо довольное светится как начищенный самовар.
— Коль, — взвыла я, представив размеры будущих неприятностей.
— Что Коль? — он покрутил крохотный радиоприемник, настраиваясь на волну жучка, отсоединил наушники и сделал звук громче. — Вот слушай.
Из микроскопического динамика вначале раздалось шипение, потом послышалось невнятное бормотание. Николай что-то подрегулировал и буквально через минуту мы имели удовольствие слышать разговаривающего по телефону Алексея.
— Что тебе от меня нужно? Мы вчера, по-моему, все обсудили, — мы навострили уши, какое-то время стояла тишина, видимо Алексей выслушивал оппонента. — Нет никаких «НАС», есть ты и я — по отдельности… Я тебе уже все сказал, зачем ты опять звонишь? Встречаться с тобой я не буду… В последний раз? Хорошо. Во сколько? Нет, в час не могу. Нет, я сказал! Черт с тобой! — он кинул трубку на стол, витиевато выругавшись.
— Ух ты! — только и выдохнул Колька. — Жаль, что я ему программку на телефон не поставил, так бы мы слышали весь разговор, — не знаю, чего больше было у него на лице восторга от самого факта подслушивания таким экзотическим способом или расстройства от неполноценности покрытия.
— Коль, а тебе совсем не жаль Марину? — меня несколько напрягала его излишняя веселость.
— Поль, — он вздохнул и мгновенно посерьезнел. Теперь рядом со мной сидел не безбашенный сыщик, а вполне вменяемый молодой мужчина. — Я не скажу, что мне ее чисто по-человечески не жаль. Жаль, и дядю жаль. Все-таки он с ней столько прожил, только-только у них все наладилось. Они же до этого жили как кошка с собакой, ругались постоянно, о чем-то спорили. Дядя сутками не появлялся дома, только бы быть от нее подальше. Да что говорить, ты же ее видела. Она тебя еще не сильно цепляла, дядь Леше иногда доставалось намного больше. Он даже погуливал от нее и одно время сильно пил. Но вот последние годы они жили мирно. Не скажу, что душа в душу, но без скандалов и упреков. Даже о детях стали подумывать. И вот тут такое, — он на некоторое время замолчал, а потом продолжил. — Так что жаль, Полин, очень жаль. Ведь какой бы Марина ни была стервой, такую смерть она не заслужила.
— Коль, — я положила ладошку ему на плечо. — Что ты имеешь ввиду?
— Вот черт, все время забываю, что ты ничего не помнишь. Амулет — штука страшная сама по себе. А в активированном состоянии, просто ужас что такое. Вот представь, что на тебе без наркоза проводят операцию по изъятию почек или ампутации руки. Представила?
— Да.
— А ведь сила, она сродни еще одной руке, которой ты привыкла пользоваться. Как ты думаешь, себя чувствует человек, у которого ампутировали руку? Ее нет, а она болит. Так же и тут. Фантомные боли — это ерунда по сравнению с тем, что испытывает маг, лишенный силы. Из него как будто стержень вынули. Жизнь становится серой и бессмысленной. Уж лучше бы сразу убили. Кстати, в девяноста процентах случаев именно так и происходит. Маг либо сам угасает в течение нескольких месяцев, либо кончает жизнь самоубийством. Так что, амулет — штука действительно страшная.
— Н-да, — я была ошарашена услышанным.
— Вот тебе и н-да. А представь, каково было дяде увидеть, что это случилось с Мариной? Так что ты на него не сердись, ему сейчас просто тяжело.
— Да не сержусь я.
— Вот и ладно. А за дядь Лешей мы последим. Интересно же, кто это его доставал по телефону. Сегодня же программку ему поставлю, — он расплылся в довольной улыбке.
— Коленька, — я ласково погладила его по голове. — А ты часом на солнышке не перегрелся? Что за шпионские игры? Ты же таких дел наворотишь, что только держись.
— Так ты присоединяйся, — он рассмеялся, — заодно и проконтролируешь. Я буду Холмсом, буду мучить тебя игрой на скрипке и запахом табака.
— Главное, чтобы не запахом перегара, — огрызнулась я.
— А ты будешь Ватсоном, моей клистирной совестью.
— Совестью, — задумчиво сказала я, — ну что же, сам напросился. Только потом не жалуйся.
— Ой, боюсь-боюсь, — он вскочил и кинулся к двери, вслед ему полетела подушка.
— Шут гороховый, — но он уже не услышал моей реплики, мгновенно ретировавшись за дверь.
Я откинулась на подушку и уставилась в потолок. Николя конечно номер отмочил. Попадется ведь, как пить дать. Насколько я помню из рассказов Никиты, в жучки ставятся миниатюрные батарейки, работы которых хватает приблизительно на двое суток, потом нужно менять. Опять же, эта мысль поставить специальную программу на телефон. Алексей ведь не дурак, он в таких вещах разбирается. И огребет наше солнышко по первое число. Как же его придержать-то, чтобы он тут всех не переполошил раньше времени? А может ну его, пусть колобродит. Пусть понервирует нашего убийцу, тот начнет делать ошибки и рано или поздно попадется. Только вот боюсь, что его ошибкой как раз и будет наш Николя, а этого как раз допустить и не хочется. Парень стал мне по-настоящему дорог. Похоже, он единственный кому я могу доверять и на кого могу положиться.
* * *
День не задался с самого утра. Я совершенно бессовестно проспала. Не услышала будильник или вообще забыла его поставить, засидевшись за учебниками за полночь. Андрей ждал меня ровно пять минут. Потом поднялся в комнату, минутку разглядывал мою спящую мордаху и не долго думая, окатил водой, принесенной из ванны.
— А-а-а, — заорала я от неожиданности, но от грозного вида учителя тут же умолкла.
— У тебя есть десять минут. Я жду во дворе, — и
